- Глаша, не уж то для меня и нет?

- Тимофей, прости, не узнала. Сейчас сообразим. Ты видишь, что делается? Наш начальник заперся в кабинете и валерьянку пьет. Все служащие разбежались, такое твориться.

- Понятно почему твориться. Наши пришли с той стороны.

- Да вижу, что наши. Если бы поменьше, так и легче было их отправить от сюда, а то такая орава, да со скотом. Вот билет до Кулунды, плати 56 рубликов.

Я плачу деньги.

- Спасибо, Глаша.

- Наш начальник пограничников вызвал. Завтра здесь будет проверка документов...

Я посадил Гулю на поезд.

- Если ничего не выйдет, приезжай сразу ко мне. Не вздумай через границу официально ходить.

- Ладно, уговорил девушку, - хмыкает Гуля. - Нагнись, мужлан, дай хоть выкрасить помадой твою щеку.

Гуля целует и весело смеется.

- Ну, разукрасила. Вытрись, да не рукавом. До свидания Тимофей. Поеду обратно, обязательно к тебе зайду.

У меня в мастерской почти все мужики села.

- Ну так как там, расскажи, - просит Васька-Кривой.

- Гайки закручивают. Одного русского посадили за нарушение приграничного режима, под Мишку копают, за то, что к нам приходил.

- А эти то, с машинами, рассчитались с тобой.

- Еще бы. Фальшивыми долларами.

Мастерская загудела. Я вытащил деньги и бросил их на стол. Несколько рук потянулись и взяли бумажки.

- Где же, едрена корень, фальшивка то?

- На стодолларовой, если посмотреть на свет, не видна лавсановая полоса, вот здесь над цифрами нет выпуклости, а потом смотрите, видите, я тру на ладони. Что на ней появилось?

- Грязь.

- Не грязь, а краска. На цветном принтере все делали, мерзавцы.

- Да дела.

- Мужики, у меня к вам просьба.

- Давай, Тимофеич, выкладывай.

- Вы знаете, что вчера прошли границу русские беженцы...

- Видели, как саранча прошла...